Бритвин Дмитрий Николаевич прошел минский этап экзамена по медицине боли в числе первых и поделился с нами своими открытиями, что поменялось в процессе подготовки и после.
— Почему вы решили принять участие в экзамене? Что стало главным мотивом?
— Если честно, для меня это в первую очередь про честность с самим собой. И про саморазвитие. Я уже несколько лет занимаюсь интервенционным лечением боли в Беларуси довольно интенсивно – учусь, общаюсь с коллегами, делаю процедуры, делюсь результатами на белорусских и не только площадках. Но всё это идет изнутри, без внешней системной сверки. А хочется понимать: на каком уровне то, что я делаю? На каком я сам уровне в сравнении с настоящими профессионалами в медицине лечения боли? Как и куда мне развиваться дальше? И экзамен – это первая возможность пройти именно профильную проверку, получить ответы на эти вопросы. А в процессе подготовки – повысить свой уровень.
– Как вы оцениваете саму идею появления такого экзамена в России и Беларуси?
– По-моему, прекрасная идея. Жаль, что этого не случилось раньше. У нас исторически медицина боли разбросана по нескольким специальностям – анестезиологи, неврологи, нейрохирурги, ревматологи, травматологи. Каждый делает что-то свое, и пациент часто ходит по кругу. Когда появляется единый стандарт, появляется и общий язык – и между специалистами, и с пациентами, и с организаторами здравоохранения. Это первый шаг к тому, чтобы медицина боли перестала быть «хобби увлеченных» и стала полноправной зрелой специальностью со своими протоколами и стандартами.
– Было ли волнение перед тестированием?
– Конечно, было! Вопросы были разные. Часть совсем несложных. Много вопросов было интересных, действительно «практикоориентированных», не на простое знание, а на «подумать и принять верное решение». А вот по некоторым темам поймал себя на том, что знаю их хуже, чем казалось. И это, пожалуй, самый ценный результат теста.
– Изменилось ли ваше представление о собственных знаниях?
– Изменилось – стало честнее. Я довольно давно понял, что чем больше делаешь руками, тем меньше остается времени на систематическое чтение. Экзамен это подсветил: какие-то, в основном практические вопросы, у меня проблем не вызвали, а какие-то – я увидел – у меня на уровне базового минимума. И теперь у меня в голове конкретное понимание сильных и слабых сторон.
– С каким опытом стоит идти на экзамен?
– Три года – это разумный минимум, но я бы смотрел не только на годы, а на содержание этих лет. Если человек три года делал интервенции каждую неделю, разбирал сложных пациентов, учился, посещал мастер-классы, конференции – он готов. Если три года шел общим потоком и лечение боли было «между делом» – формально допущен, но экзамен даст ему, вероятно, болезненный опыт. Идти стоит тогда, когда у тебя уже сформирован собственный взгляд на пациента с болью – и есть, что в этом взгляде проверить.
– Есть ли темы, которые после экзамена захотелось изучить глубже?
– Да. Во-первых, нейромодуляция и РЧА – у нас это только начинает развиваться, а вопросы по этим направлениям были, и стало понятно, что важно искать возможности развивать и такие высокотехнологичные направления. Во-вторых, психологические аспекты хронической боли: тема, которую анестезиологи традиционно проскакивают, а зря – без нее интервенционный успех часто оказывается непродолжительным. И в-третьих, больше рекомендация, не стоит при подготовке упускать вопросы физиологии и фармакологии, то, о чем мы все имеем зачастую довольно общее представление и понимание, но для экзамена этого недостаточно. База должна быть крепкой.
– Что в работе врача по лечению боли сегодня особенно важно помимо технических навыков?
– Если коротко – умение слушать и умение говорить «нет». Слушать – потому что у пациента с хронической болью половина диагноза в его рассказе, и, если ты этот рассказ не услышал, никакая процедура не будет до конца эффективна. А «нет» – потому что не каждому пациенту, который пришел за «блокадой», нужна именно блокада. Иногда самый правильный шаг – не делать процедуру, а направить к психотерапевту, физиотерапевту или объяснить, почему сейчас лучше скорректировать консервативную терапию. Это сложнее, чем взять в руки иглу.
– Что изменится в направлении лечения боли в ближайшие годы?
– Думаю, главный сдвиг будет в том, что медицина боли перестанет быть «делом увлеченных энтузиастов» и станет нормой лечения пациентов. Когда появляются регулярные экзамены и образовательная программа, постепенно вырастает критическая масса врачей, которые говорят на одном языке. За ними подтянутся клиники, протоколы, стандарты, организаторы. Через 5-7 лет, а может и раньше, я верю, что мы увидим и в Беларуси первые специализированные отделения и центры лечения боли. И это будет уже не только результат энтузиазма отдельных высококлассных специалистов, это будет часть системы. И вот ради веры и с целью создания такого будущего, собственно, нужно сегодня создавать и сдавать такие экзамены.
STADA Arzneimittel AG – это международная группа компаний, один из крупнейших производителей качественных аналогов инновационных лекарств – дженериков.
